Запись 19-я

03 мая 2010 - 0 Комментариев

Дело, кажется, налаживается. Уже появились первые клиенты, хотя пока их оскорбительно мало, да и с этими одиночками уже случились художественные разногласия. Одного не устраивает мягкая дымка в духе итальянского «сфумато», другого смутила смелая игра светотеней на лице, а третий хочет видеть резкое изображение по всей площади кадра и ничего не хочет слышать про боке.

Тут как бы сам собой встает выбор, либо следовать тому, что хотят люди и деградировать как фотохудожник, либо не обращать на них внимания и продолжать саморазвитие. В этом смысле мне очень близко произведение Н.В. Гоголя «Портрет». Порой ощущаю себя главным героем Чертковым:

«…И  художник  вдруг  был  осажден  работами. Казалось, весь город хотел у него писаться. У  дверей  поминутно  раздавался звонок. С одной стороны, это могло быть хорошо, представляя ему  бесконечную практику разнообразием, множеством лиц. Но, на беду, это все  был  народ,  с которым было трудно ладить, народ торопливый, занятой или  же  принадлежащий свету, – стало быть, еще более  занятой,  нежели  всякий  другой,  и  потому нетерпеливый до крайности. Со всех сторон только требовали, чтоб было хорошо и скоро. Художник увидел, что оканчивать решительно было невозможно, что все нужно было заменить ловкостью и быстрой  бойкостью  кисти.  Охватывать  одно только целое, одно общее выраженье и  не  углубляться  кистью  в  утонченные подробности;  одним  словом,  следить  природу  в  ее  окончательности  было решительно невозможно. Притом нужно прибавить, что у всех  почти  писавшихся много  было   других   притязаний   на   разное.   Дамы   требовали,   чтобы преимущественно только душа  и  характер  изображались  в  портретах,  чтобы остального иногда вовсе не придерживаться, округлить все углы, облегчить все изъянцы и даже, если можно, избежать их вовсе. Словом, чтобы на  лицо  можно было засмотреться, если даже не совершенно влюбиться.  И  вследствие  этого, садясь писаться, они принимали иногда такие выражения, которые  приводили  в изумленье художника: та старалась изобразить в лице своем меланхолию, другая мечтательность, третья во что бы ни стало хотела уменьшить рот и сжимала его до такой  степени,  что  он  обращался  наконец  в  одну  точку,  не  больше булавочной головки. И, несмотря на все это, требовали  от  него  сходства  и непринужденной естественности. Мужчины тоже были ничем не  лучше  дам.  Один требовал себя изобразить в сильном, энергическом повороте головы;  другой  с поднятыми  кверху  вдохновенными  глазами;  гвардейский   поручик   требовал непременно, чтобы в глазах виден был Марс; гражданский сановник норовил так, чтобы побольше было прямоты, благородства в лице и чтобы  рука  оперлась  на книгу, на которой  бы  четкими  словами  было  написано:  “Всегда  стоял  за правду”. Сначала художника бросали в пот такие  требованья:  все  это  нужно было сообразить, обдумать, а между тем сроку давалось очень немного. Наконец он добрался, в чем было дело, и уж не затруднялся нисколько. Даже  из  двух, трех слов смекал вперед, кто чем хотел изобразить себя. Кто хотел Марса,  он в лицо совал Марса; кто метил в Байрона, он давал ему байроновское положенье и поворот. Коринной ли, Ундиной, Аспазией ли желали быть дамы, он с  большой охотой  соглашался  на  все  и  прибавлял  от  себя  уже   всякому   вдоволь благообразия, которое, как известно, нигде не  подгадит  и  за  что  простят иногда художнику и самое несходство. Скоро он уже сам начал дивиться  чудной быстроте и бойкости своей кисти. А писавшиеся, само собою разумеется, были в восторге и провозглашали его гением…»

Нет, боюсь одним отрывком тут не передать весь драматизм произведения, а потому лучше прочитать произведение полностью и сделать собственный вывод. Быть может тогда вы сможете меня понять.

Комментарии : 0 Написать
Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha